Отзыв о книге:
А.С.Пушкин. Борис Годунов. Художник В.Е. Валериус. Тобольск, Типография «AugustBorg» Л.В. Карлюк, 2024.
Издатели обратились к одному из непревзойдённых мировых шедевров – исторической драме А.С. Пушкина «Борис Годунов», в которой русскому гению удалось совершить беспрецедентный художественный эксперимент: используя традиции шекспировских трагедий и хроник, создать в драматическом роде современную эпическую картину национальной истории в её движении, выразить через сложный событийный план прошлого России, в который оказываются включены все слои русского средневекового общества (царь, бояре, священники, солдаты, мещане, нищие), концепцию истории и русского национального характера, поставить общественно значимые нравственные и этические проблемы (веры, власти, народа, преступления, насилия, войны и т.д.), а также создать многогранные характеры одновременно в их глубоко личном и политическом, публично-ролевом.
Издателям удалось решить сложную задачу: предложить видение драматического действия «Бориса Годунова» на сцене (книга оформлена в стиле «сценографических вариаций»), напомнив тем самым, что Пушкин видел своё произведение поставленным на сцене (как известно, вопрос о сценичности пушкинской драмы, если иметь в виду крайнюю немногочисленность постановок, до сих пор остаётся дискуссионным). Книга отличается единством замысла и исполнения, её оформление работает на акцентирование заложенных в тексте драмы Пушкина смыслах национальной истории и катастрофичности её движения: поэт показал одну из трагических страниц в истории России – время Смуты. Мрачной атмосфере пушкинского текста соответствует цветовое решение в оформлении обложки и иллюстраций: преобладают темные тона (чёрный, коричневый, серый, темно-зелёный). Обложка удачно оформлена в виде сцены с приоткрывающимся занавесом: здесь сходятся сразу два смысла – театр истории и театральная постановка. Сцена ещё скрыта занавесом (трагедия начнётся в тот момент, когда мы как читатели откроем книгу, но суть событий уже отчасти задаёт наши ожидания: могильные кресты и красные углы букв фамилии «Годунов» говорят о кровавом преступлении «узурпатора»).
Хочется отметить открывающее книгу удивительно глубокое, ёмкое по своей образной насыщенности и удивительно талантливо немногословное «предисловие художника», написанное художником данной книги Василием Валериусом – специалистом одновременно в книжной графике и сценографии. В предисловии художник высказывает своё представление о сути театра и роли сценографии, которую он понимает как «место действия спектакля» и вместе с этим «космос человеческой жизни», «пространство души персонажа».
Талантливо найдено решение вопроса взаимодействия – прежде всего в пространстве книги – пушкинского текста и изображения в живописи, которое есть каждый раз пространство, маркированное границами сцены: книжные страницы строго, сдержанно набранного текста (страницы заметно более меньшего размера и на тонкой бумаги) непосредственно соприкасаются с иллюстрациями-картинами. Каждая сцена драматического текста с её мотивами и смысловым звучанием соответствует соседствующей иллюстрации (страницы плотные, широкие, насыщенные по цвету погружают, затягивают зрителя / читателя в ту или иную атмосферу, соответствующую сцене трагедии).
На сцене нет персонажей, это собственно сцена истории, её суть, характер, идея. При знакомстве с каждым следующем оформлением сцены бросается в глаза повторение определённых деталей: колёс наверху (значение которых раскрыто в предисловии – дыба или пыточная машина), которые по форме соответствуют круглой же сцене (нередко окрашенной / залитой красной краской), кресты (красные как знак жертвы и белые как знак воскрешения, например, в сцене с монахом-летописцем Пименом), изображение двуглавого орла как символа власти и знака Российской Империи (для времени Смуты это анахронизм, идея Империи, Государства как неизменной, «пробуксовывающей», страшной русской действительности выражена через символику уже петровского и далее времени, над орлами – императорские короны), трон, на который должны сесть один за другим узурпаторы (трон также оборачивается пыткой, убийством: убит малолетний сын Гроздного наследник Дмитрий, убит сын Годунова, будет убит объявленный в конце трагедии царём Дмитрий Самозванец). Художник варьирует тему жуткой «машинерии»: механистичности, фаталистичности истории, у которой нет человеческого лица. В предложенной сценографии присутствие актёров-персонажей излишне, всё выражено через красноречивый текст пространства.
При варьировании второстепенных мотивов и деталей общая тональность одна: автор картин передаёт господство жестокости, гнетущего страха, насилия, отсутствия смысла и надежды (пожалуй, единственное исключение из доминирующего мрачного контекста иллюстрации, соответствующие сцене с летописцем Пименом и сцене любовного свидания Дмитрия Самозванца с Марией Мнишек). Обратим внимание, что подписи реплик из текста трагедии к сценам-иллюстрациям условны: иллюстрации Валериуса символически предельно насыщены и всегда шире фразы пушкинского текста.
Посредством символического звучания пространства, как и отдельных образов (имперские орлы, кремлёвская стена, чьё цветовое решение вызывает ассоциацию с советской эпохой) художнику удалось показать современное звучание драматического произведения Пушкина: повторяемость ситуации насилия в разные эпохи.
Издание трагедии Пушкина «Борис Годунов», без всякого сомнения, является шедевров книгоиздательского дела. Она может составить ценный экземпляр выставок, посвящённых творчеству Пушкина, привлечь внимание самых разных читателей, непосредственно вызвать целый ряд ассоциаций из драматического текста Пушкина, оживив тем самым в национальной памяти русского читателя текст мировой классики.
Отзыв составлен старшим научным сотрудником Библиотеки-читальни
им. А.С. Пушкина к.ф.н. Симоновой Л.А.